Белову показалось, что он проснулся. Кажется, дело идет к завтраку? Внизу официанты гремят столовыми приборами. Не выспавшиеся девушки и парни в фирменных фартуках протирают хромированные ножи и вилки, рубят тоннами салаты, заряжают тостеры душистым хлебом, раскладывают по столам льняные салфетки. Сейчас восхитительный цветочный запах кипрского утра смешается с ароматом круассанов, и в ресторане мгновенно выстроится очередь немецких туристов, дисциплинированных до идиотизма. Вездесущие немцы не только являлись к началу завтрака минута в минуту и в полном составе, но даже в бассейн прыгали, казалось, исключительно по свистку своего групповода — поджарого фрица в шортах.

Белов подумал, что может спокойно подремать еще минут сорок, пока не схлынет волна крикливых бюргеров. И тут он окончательно проснулся…

Звук, который он принял за звон столовых приборов, ничего общего с ним не имел. Это лязгали где-то внизу отпираемые и снова запираемые решетки-двери. И запах в этой новой реальности не был связан ни с морем, ни с цветами или ванильным тестом. В воздухе стоял тяжелый дух отхожего места и хлорки. Здесь не было немцев и в принципе не могло быть официантов. Потому что это была камера изолятора временного содержания при Красносибирском управлении внутренних дел.

Именно сюда вчера поздно вечером был доставлен генеральный директор комбината «Красносибмет» Александр Белов. Тот самый Белов, чье открытое лицо улыбалось в последнее время с экранов телевизоров, страниц газет и обложек журналов.